ВЕТВЯЩАЯСЯ БИОСФЕРА (albercul) wrote,
ВЕТВЯЩАЯСЯ БИОСФЕРА
albercul

67. Реформа Российской Академии наук

"Тот, кто управляет активами, постепенно начинает управлять учеными"

Реформа РАН неизбежна — соответствующий законопроект депутаты Российской Государственной Думы могут рассмотреть еще до летних каникул. Что думают рядовые научные сотрудники о грядущих изменениях в российской науке?

Астрофизик Сергей Попов , сотрудник Астрономического института имени Штернберга МГУ:

"Поскольку сам текст законопроекта никто не видел, то давать комментарии по существу реформы невозможно. Но заслуживает внимания способ ее проведения, и он вызывает возмущение. Важнейшее для российской науки преобразование предлагается принять в пожарной спешке, без должного обсуждения. Причем даже на предварительном этапе не проводились консультации не только с широкой научной общественностью, но и с советами и организациями, специально для этого предназначенными.

Разумеется, такие действия властей вызывают негативную реакцию, что затруднит дальнейший конструктивный диалог.

Все это весьма прискорбно. Отдельно отмечу, что люди, пытавшиеся сотрудничать с министерством в деле разумного реформирования науки в стране (например, члены общественного совета) должны чувствовать себя, мягко говоря, обманутыми".

Специалист по физике Солнца Сергей Богачев, сотрудник Физического института имени Лебедева РАН:

"Я не боюсь никаких перемен и никаких реформ, но боюсь переходного периода, который всегда прилагается к реформе такого масштаба. Второе, в академии всегда присутствовала очень творческая атмосфера, независимость духа и мысли. Причем она сохранялась даже в самые сложные периоды истории. Пример же институтов в ведении Минобрнауки показывает, что в них сразу начинают появляться "эффективные менеджеры" и строиться атмосфера государственности и вертикали".

Физик Андрей Ростовцев, сотрудник Института теоретической и экспериментальной физики Курчатовского центра:

"Вам говорят: "занимайтесь чистой наукой, а уж труд по управлению активами мы возьмем на себя". Это — обман и попытка ввести в заблуждение. Не бывает чистой науки. Наука всегда связана с ресурсами, с закупками, оборудованием, недвижимым имуществом, с командировками, наконец. Тот, кто начинает управлять этими активами, постепенно начинает управлять учеными, рассуждая со своим трехклассным образованием и ворованным дипломом о том, что ученым надо делать, а что нет, какой тематикой заниматься сегодня, а какой завтра. Далее просто идет прессинг, непосредственно связанный с кадровой политикой. Все заканчивается вытеснением реальных ученых из ученых советов".

Вадим Симоненко, заместитель научного руководителя Российского федерального ядерного центра — ВНИИ технической физики имени Забабахина (ВНИИТФ):

"Это продолжение линии растаскивания того, что еще не растащили. И в Академии наук, и в сельскохозяйственной, и в медицинской — наверняка есть институты, у которых материальная часть достаточно богатая, и люди рвутся к этим материальным вещам. Есть, конечно, основания для реформы, поскольку все институты сильно сократились, а вся эта инфраструктура, включая здания, она была рассчитана на могучие институты времен Советского Союза. Поэтому здесь несколько пусто. Но дело в том, что как показывает опыт, когда эти средства попадают в руки чиновников, это все уходит как в песок. Это все приватизируется различными структурами, уходит куда угодно, передается якобы куда-то. Идет как реструктуризация материальных ресурсов.
Они чувствуют, что здесь можно сильно нажиться.
А дальше они провозглашают такой тезис: пусть ученые занимаются наукой, а администраторы — администрированием. Это тезис абсолютно пагубный, потому что в администраторы со времен Горбачева шла "серятина", и у этой "серятины" есть одна задача — выжимать средства. В этой ситуации будет процветать туризм за счет государства, когда на конференции ездят начальники, а не ученые, и никакой отдачи науке.
Я не говорю уже о том, что обложат дополнительными отчетами совершенно по пустым поводам. Это абсолютно уничтожающая мера. Сейчас чиновники говорят ученым: мы знаем, что вам надо, а вы только подавайте заявки, а мы будем выбирать кого надо. А отбирать они будут по тому же принципу: кто с ними делится, а кто не делится. Мы видим, какие ученые в результате процветают. Это просто линия на уничтожение".

Сергей Неклюдов, профессор Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ:

"По моему мнению, главная проблема Российской академии наук — ее оторванность от образовательного процесса. Следствием этого является плохо отлаженная преемственность научной традиции — только через аспирантуру, которая в наших условиях ориентирована не на обучение, а на написание диссертации, к чему молодой выпускник того или иного вуза, подготовленный отнюдь не для научной деятельности, совершенно не готов. В конечном счете оторванность науки от образования дурно сказывается и на том, и на другом.
Несовершенна система планирования научных исследований и оплаты труда — она крайне негибкая, во многом устаревшая и излишне бюрократизированная. Все это надо было начать реформировать давно, делая это систематично, планомерно и поэтапно, что не исключает достаточной решительности подобной реформы. Разговор о конкретных мерах и этапах — с их широким обсуждением — также надо было начинать давно, однако этого не делалось ни тогда, ни теперь, а то что ныне предлагается, точнее —декретируется, никакой продуманной реформой не является, это — набор неизвестно на чем основанных утверждений, плохо камуфлирующих хорошо понятные цели, не имеющие никакого отношения перспективам научного развития.
Поэтому я категорически против внесенного законопроекта. Повторятся история с "рейтингом университетов", с его "критериями эффективности" и долженствующими воспоследовать мероприятиями, сводящимися к "ликвидации" и "слиянию" вузов. Как и тогда, неизвестные заинтересованной общественности разработчики предлагают — без какого бы то ни было обсуждения этой самой общественностью — выводы, сделанные на неизвестных основаниях неизвестных экспертиз и исследований, а скорее всего — без всяких экспертиз и исследований.
В самом деле, кто, когда и каким образом доказал:

— что объединенный монстр из трех академий со своими столь различными традициями будет лучше справляться с научной работой, чем более специализированные академии;
— что успехам отечественной науки поспособствует аннулирование двухступенчатой системы приема в академию и трехлетний мораторий на принятие новых членов;
— что это катастрофа, если количество академиков в пенсионном возрасте достигает 40% и т. п.

Может быть, совсем наоборот: академии, работающие в определенной области фундаментальной и прикладной науки, эффективней; двухступенчатая система, создающая дополнительный фильтр на пути у высшему в стране ученому званию, вполне оправдала себя, а 60% ученых допенсионного возраста — это идеальная пропорция по отношению к 40% наиболее опытных специалистов, сбалансировано поддерживающая научную традицию? Что вообще значит "ученые дееспособного возраста"? Если у вас есть данные, с каких лет креативные возможности исследователя снижаются, приведите их и укажите источник. То же относится и к прочим положениям — как они получены? где экспертизы? где обсуждения профессиональным сообществом?
Но вот насчет госагентства, которое будет управлять финансами и имуществом РАН, никаких вопросов нет, здесь все понятно (вспоминается выражение: "Избавить кого-либо от забот о его имуществе"). Тем самым академия лишается последнего элемента своей независимости, в основной своей части некогда отобранной еще молодой советской властью. Какая уж тут самостоятельность, если ты лишен возможности распоряжаться теми вещами и деньгами, которые еще вчера были твоими?
А дальше — ""все дозволено", и шабаш! Все это очень мило; только если захотел мошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины? Но уж таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не решится, до того уж истину возлюбил…"

Астроном Кирилл Масленников, сотрудник Пулковской обсерватории РАН:

"Очень коротко: реформа Академии не может происходить "сверху", без участия самой Академии. Второе: реформе должно предшествовать широкое обсуждение".

Лингвист Алексей Касьян, научный сотрудник Института языкознания РАН, преподаватель ИВКА РГГУ:

"Мнение (о реформе. — РИА Новости) отрицательное. Если отвлечься от деталей и персоналий, мы видим очередной шаг правительства по оптимизации госрасходов и отъему чужих средств, где под оптимизацией понимается сокращение расходов в областях вроде образования, науки, здравоохранения и т.д.

Эта спецоперация, проведенная в режиме марш-броска, подрывает автономию РАН. При всех своих недостатках РАН является структурой, как-то обеспечивающей научный процесс в нашей стране, а кроме того до сего момента защищающей научное сообщество в конфликтных ситуациях.

Следующим шагом по оптимизации госрасходов на науку, видимо, будет перевод науки в вузы. По имеющейся сейчас информации предполагается огромная преподавательская нагрузка, фактически не оставляющая времени на научные исследования. То есть вместо научного сотрудника и преподавателя, каждый из которых получает отдельную зарплату, государство хочет видеть одного работника, совмещающего на бумаге обе функции и получающего только одну зарплату".

Физик Евгений Онищенко, научный сотрудник Физического института имени Лебедева РАН:

"Первое: законопроект о фактической ликвидации РАН и других госакадемий явился полной неожиданностью не только для научного сообщества, но даже и для созданного самим МОН (Минобрнауки. — РИА Новости) совета по науке. Вопреки принятым правилам, он не вывешивался на сайте МОН для обсуждения. Я считаю такой подход совершенно недопустимым.

Второе: на мой взгляд, сейчас МОН следовало бы сосредоточиться на поддержке работающих научных групп в организациях любой ведомственной принадлежности, потому что главное — сохранить работающих людей и позволить работающим группам развиваться. А уже после того, как ситуация изменится к лучшему, можно заниматься вопросами глобального организационного реформирования. Сейчас же уровень нашей научной бюрократии таков, что в принципе не позволяет качественно провести столь глобальные организационные преобразования. Нет и качественных инструментов, позволяющих провести оценку научных институтов: создаваемая сейчас "карта науки", мягко говоря, очень далека от совершенства.

Поэтому спешная реализация планов "глобального реформирования" катком пройдется по многим работающим научным группам, о которых вроде бы беспокоится министр: неизбежны неразбериха, рост бюрократии и злоупотребления".

Физик Михаил Фейгельман, заместитель директора Института теоретической физики имени Ландау РАН:

"Содержание реформы по сути неизвестно никому из ученых — даже президенту РАН. Законопроект вносится немедленно и, согласно комментариям из Госдумы, будет принят в течении нескольких дней. Сказанного выше уже достаточно, чтобы квалифицировать эту историю, как операцию, проводимую спецназом в тылу противника. Противник для них (в частности) — научные работники России".

Наталья Артемьева, сотрудник Института динамики геосфер РАН:

"Обсуждать пока нечего, так как кроме лишения РАН функции управления имуществом и повышения член-корров до академиков, мало что понятно. Плохо, что реальная и постепенная работа по реформированию науки (где главное, по моему мнению, перевод на конкурсные рельсы вместо подковерной борьбы академиков за финансирование их родных институтов) заменена очередным переделом имущества и перемещением тех же начальников в другие кресла.

Кажущееся неожиданным решение давно ожидаемо — это давнее предложение Дмитрия Ливанова (кстати, один из немногих министров, которые пытаются реально что-то сделать в нашей стране). Обсуждать с общественностью (читай — с академиками) такие проекты бессмысленно, так же как бессмысленно обсуждать методы лечения тяжелобольного с ним самим".

Сергей Захаров, сотрудник Института археологии РАН:

"Реформы в науке необходимы. О каком количестве и качестве публикаций можно говорить, если снс, кандидат наук, находящийся в самом "продуктивном" по Ливанову возрасте, получает в РАН 18 тысяч рублей и вынужден для того, чтобы выжить, искать всевозможные приработки. А потом еще и докупать на свою зарплату необходимое оборудование!

Однако то, что предлагается и как это было предложено — это не реформа, а самая настоящая, хорошо известная нам по октябрю 1917 г. революция. Со всем набором признаков и вытекающими последствиями — т.е. тайный сговор, выбор наиболее удачного момента и понеслось — разрушим все до основания, а затем… А что было затем — мы тоже хорошо знаем.

Очевидно, эксперимент с "Оборонсервисом" признан удачным и теперь будет создан "Наукасервис".

Александр Расницын, сотрудник Палеонтологического института РАН:

"Академия архаична и малоэффективна, об этом все всегда говорили, и я особенно. Но тем, кто хочет работать и может обойтись без дорогущих приборов и реактивов, она не только дает возможность работать, но даже помогает, пусть очень умеренно (мягко скажем) и неаккуратно, но дает. А этот законопроект (которого, как выясняется, никто из публики еще вообще не видел — он не в доступе!) к интересам науки вообще не имеет отношения. Это реализация многолетних попыток и подготовки рейдерского захвата лакомой академической собственности, о которых (попытках и подготовке) у нас в институте давно говорилось.

Общая политика государства — давление и вытеснение тех, кто склонен думать и протестовать, и без кого на их (властей) век можно и обойтись (все носители культуры — не включая сюда РПЦ — и не сугубо прикладного знания) — эта политика здесь очередной раз реализована.

Наука (и культура) не нужна. Конечно нужно (хоть наверное и бесполезно) протестовать, но как? Вывести на площадь несколько сот тысяч помогло бы, но мы и десятков не соберем. Кто может, пусть сваливает, а нам остается одно — делай что должно, и будь что будет".

Валерий Федоров, директор Отделения нейтронных исследований Петербургского института ядерной физики НИЦ "Курчатовский институт":

"По утверждению СМИ, годовой бюджет РАН 80 миллиардов рублей (на мой взгляд меньше, но это не важно) при численности в 100 тысяч человек. На человека приходится 800 тысяч рублей в год, и это — все: и зарплата, и плата за электричество (не за свет а, в том числе, за реактор и ускоритель), и за тепло, и на материалы с оборудованием. При этом одна установка для исследований с нейтронами стоит порядка 200 миллионов рублей. В таких условиях о реформе внутри и силами РАН говорить бессмысленно. В Европе стандартное годовое финансирование института, обладающего крупной установкой, например, реактором (Институт Лауэ-Ланжевена в Гренобле, Институт Гана-Майтнер в Берлине) или ускорителем (Институт Поля Шерера в Швейцарии) составляет приблизительно 100 миллионов евро на 500 человек.

За всю историю Минобрнауки при всех его деньгах и власти не было создано ни одного научного учреждения, способного производить конкурентоспособный научный продукт. Зато предпринимаются непрерывные попытки уничтожить сложившиеся и успешно рботающие научные коллективы. В образовании также были созданы образовательные монстры, которые ничем не доказали целесообразность их создания.

Происходит лавинообразный рост числа "эффективных менеджеров" в научных и образовательных учреждениях, которые вместе с постоянно порождаемыми финансовыми и административными "правилами" приводят к полному коллапсу любой научной деятельности, но, при этом, к перераспределению (отнюдь не в пользу науки) финансовых потоков.

Ликвидировать (реформировать), в первую очередь, нужно Минобрнауки (хорошо бы Рособрнадзор), эти учреждения сейчас ни к просвещению, ни к образованию, ни к науке никакого отношения не имеют. Сколько институтов можно поддержать, ограничив ничем не ограниченные сейчас зарплаты этого растущего моря пишущих и создающих правила написания бессмысленных бумаг. Отдельные люди, которых я знаю в том же Минобрнауки, вполне достойные и уважаемые, но, к сожалению, с системой как бы они ни хотели, бороться не в силах.

Главная цель всех нововведений, мне кажется, это ликвидация выборности всех уровней (в университетах этого почти достигли). В РАН все должности, начиная с младшего научного сотрудника и заканчивая директором института, были выборные, и это основное, чем отличается РАН от других организаций. Это, видимо, и не устраивает "реформаторов", поскольку просматривается явное желание назначать на должности и устанавливать зарплаты единолично, а также контролировать закупки оборудования.

Я думаю, что разумные преобразования были бы поддержаны научной общественностью, к сожалению, разум в предлагаемых "реформах" отсутствует".

Сергей Дмитриев, FRSC, директор Лаборатории ядерных реакций имени Г.Н. Флерова, Объединенный институт ядерных исследований:

"Крайне удивлен. Реформа РАН давно назрела, и об этом говорят. Собственно, реформа РАН и была ключевым вопросом при выборах нового президента (академии). Как вы знаете, баллотировались три кандидата. Наиболее яркую программу предложил Фортов, и он был избран. Казалось бы надо бы подождать результатов. Нет — объявляется о реорганизации РАН "сверху".

Судить о предлагаемом законе рано — нет реальной информации, возможно, он и не такой плохой. Но как это сделано? Зачем тогда все обсуждения и выборы нового президента и президиума? Такие законы не готовятся за один месяц. Все можно было сделать куда более цивилизованно. Удивляюсь, кто "ходит" в советниках. Создали вполне предсказуемую конфликтную и скандальную ситуацию, а можно было все сделать, не оскорбляя научное сообщество".

Дмитрий Денисов, научный сотрудник Национальной ускорительной лаборатории имени Энрико Ферми (США), руководитель эксперимента D0:

"Большая часть документа посвящена деталям, которые вообще не должны регулироваться в законодательном порядке. Как внутренне действует академия наук, какие собрания и скольким числом голосов решения принимаются, должна решить сама академия наук. "Микроменеджмент" доходит до абсурда, когда приводится название академии наук на английском языке — с какой стати это должно бить частью закона?

Реальная подоплека этого документа становится понятна только в самом конце, когда очень коротко говорится о том, что вся существующая структура Академии наук — самое главное академические институты — будет расформирована. При этом нет никаких планов, как существующая структура будет заменена на что-то более разумное или эффективное. Создается впечатление, что кто-то старается растащить еще оставшиеся элементы советской/российской науки без предложения каких-либо разумных альтернатив.

Меня также настораживает процесс подготовки такого важного документа. В целом реорганизации периодически нужны, но они должны быть инициированы и предложены учеными: как из самой академии наук, так и теми, кто в ней не состоит (международные эксперты, например). В этом случае закон разработан бюрократами, которые к науке не имеют никакого отношения. Я поговорил со многими выдающимися российскими учеными — никто из них о подготовке этого закона не слышал.

Попытка сломать академию наук (разбросав все институты/ученых непонятно куда) — это последнее, что нужно сейчас российской науке. Наука переживает серьезнейший кризис, когда после сильнейшей поддержки в советское время, престиж и финансирование науки упали многократно. Что нужно (до того, как начинать ломать старое) — это разработать конкретный (многолетний) план развития науки в стране. На основании этого плана, надо решить, как его оптимально воплотить: может быть через академию наук, может быть по-другому. Пока все это выглядит как в 1917 году — сначала все разрушим, а потом начнем думать, как создать что-то новое. Как мы хорошо знаем, история показала, к чему приводит такой подход".


Источник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments